• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: т. манн (список заголовков)
20:43 

Об Инес

L'oiseau rebelle
Ещё один набросок по Т. Манну. Махровое имхо

Характер Инес Родде-Инститорис вызывает неоднозначное сочувствие, смешанное с брезгливостью. В том, как эта женщина лелеет пресловутый культ страдания, есть нечто неловкое, ведь (в отличие от того же Адриана) свой культ она пытается насадить и среди других, будто мстит за свой безлюбовный быт, фальшивое семейное счастье. Недаром мудрый Серенус не раз отмечает ту злорадную жестокость, с которой эта хрупкая женщина исповедуется перед ним. Даже притом, что она проявляет сильную интуицию и дар психолога.
В отношениях с Рудольфом Инес, конечно, по-человечески понятно и жаль. На эту историю явно повлияла «Анна Каренина» (например та же линия с морфием), при этом Инес сочувствуешь больше, ведь Гельмут Инститорис – далеко не тот благородный, строгий и глубоко чувствующий Каренин. Однако Инес тоже далеко до страстной натуры Анны.
Зачем она решила в прямом смысле обнажить свою душу именно перед Серенусом? читать дальше

@темы: разум и чувства, Т. Манн, koboldhafte Naivitaet, Doktor Faustus

20:38 

Об одном скрипаче

L'oiseau rebelle
Обнаружила у себя ещё наброски по Т. Манну. Итак: "Бедняга Руди! Недолог был триумф твоего ребяческого демонизма! Он попал в сферу действия другого демонического начала, более глубокого, более рокового, которое молниеносно расправилось с твоим, сломило его, растоптало, обратило в прах. Злосчастное «ты»! Оно не пристало голубоглазому ничтожеству, его отвоевавшему, и тот, другой, до него снизошедший, не мог не отомстить за счастливое — возможно, что и счастливое! — унижение, в которое тем самым вверг себя. Месть была непроизвольна, крута, мертвенно-холодна и таинственна. Я расскажу о ней, сейчас расскажу…" ("Доктор Фаустус", начало 39-й главы) извините за ассоциацию

«Бедный Руди» Швердтфегер – один из тех персонажей «Доктора Фаустуса», которых обычно недооценивают, либо оценивают несправедливо. Критики и исследователи обычно охотно перенимают тон рассказчика, поэтому либо не уделяют фигуре Рудольфа должного внимания (ну, был такой «обаятельный вертопрах», которого, возможно, любил Адриан…), либо со спокойной совестью относят его к категории «человечков» (вроде его «соперника поневоле», Гельмута Инститориса) и прочих детей эпохи декаданса. Впрочем, бывают и «демонические» трактовки, как, например, у М.С. Кургинян: она относит Руди к миру пошлости и скверны, которую Адриан постигает, несмотря на всю враждебность этого мира.
А между тем Серенус не может быть объективен уже в силу того, что очевидно ревнует Адриана к Руди – во-первых, и, во-вторых, сам поддаётся обаянию его «инфантильного демонизма», с чем примиряет его лишь безвременная кончина скрипача. читать дальше

Продолжение следует, полагаю. Надо бы написать про тот самый концерт, и даже его послушать)))

@темы: разум и чувства, опасные связи, околомузыкальное, занимательная конспирология, Т. Манн, koboldhafte Naivitaet, Doktor Faustus

23:13 

Adagietto

L'oiseau rebelle
Как нежен воздух от ночной грозы!
Купаясь в робком мареве рассвета
Со звоном арфы россыпи росы
Приветствуют Adagietto.

Бессонница развеяла мечты.
Но вдруг в осколках грозового лета
Подступит к сердцу в боли темноты
Волнующий покой Adagietto.

читать дальше

Adagietto — четвертая часть Пятой симфонии Г. Малера (1901-02), короткая передышка между трагедиями прошлого и героическими свершениями в финале. Кто её только не играл — и, как правило, хорошо, потому что очень любят. Но мой любимый дирижёр — Кирилл Кондрашин:
music.yandex.ru/album/1915993/track/17363537
music.yandex.ru/album/2120990/track/17363537

Здесь — Пятая симфония целиком под управлением Кондрашина.
ютуб

Чаще всего это Adagietto вспоминают как неизменный бэкграунд к висконтиевскому фильму "Смерть в Венеции" (1971). Фильм спорный, и Малер там звучит более чем спорно. Даже притом, что Т. Манн, а вслед за ним и Л. Висконти, списывали внешность Густава фон Ашенбаха с Густава Малера. И особенно притом, что в фильме Висконти Ашенбах — композитор. Те характеристики, которые в фильме даёт музыке Ашенбаха его друг, фактически, упрекая её в излишней правильности и холодной рассудочности a la Адриан Леверкюн, к Малеру никакого отношения не имеют.
И потому мне нравится версия доктора Дж. М. Ларнера. Он справедливо сомневается, что звучащая за кадром музыка Малера — и есть именно та музыка, которую Ашенбах сочиняет "в кадре"... [Диссертация Benjamin Britten and Luchino Visconti: Iterations of Thomas Mann’s Death in Venice, 2006]

Для меня Adagietto — балет Р. Пети La Rose Malade ("Больная роза") с костюмом И. Сен-Лорана:
ютуб

И, конечно, ЛоГГ. Прощание Джессики с Яном Вэньли, или сцена, где Райнхард в N-й раз переслушивает донесение Хильды)

P.S. "Не стреляйте в пианиста": стихи были написаны консерваторкой на первом курсе — но захотелось вспомнить...

@темы: слово+музыка, околомузыкальное, музыка, мои тексты, кино+ТВ, Т. Манн, LoGH

20:36 

Критика Т. Манна

L'oiseau rebelle
А ведь неглубоких исследователей Манна не существует в принципе – ибо для изучения Манна нужен по меньшей мере интерес, который быстро превращается в любовь, таков уж масштаб личности писателя. И даже авторов, изначально чуждых Манну (как, например, убежденный гётеанец А. Федоров), «магистр фон дер Траве» ухитряется чем-то затронуть, «зацепить». И вполне понятно то, что «Фаустус» - роман, необъятный, как само бытие – в любом исследователе будит прежде всего человека, во всём богатстве его проявлений.
Поэтому – удивительное дело! – читать книги о Манне порой не менее увлекательно, чем сами романы Манна. Так бывает не всегда, в основном это касается Шекспира, Пушкина, Достоевского (и вообще русской классики «золотого» и «серебряного» веков) – и Манна. Думаю, что это справедливо и в отношении любой подлинной классики от античности до наших дней (просто я говорю о той филологической литературе, с которой лучше знакома). Это тот редкий случай, когда наворотить печатных листов «для галочки» вряд ли получится.

@темы: Т. Манн, размышлизмы

20:29 

И ещё о Бриттене и Т. Манне

L'oiseau rebelle
Точнее, некоторые размышления по прослушивании последней оперы Б. Бриттена "Смерть в Венеции" (1973).

Роберт Фрост. FIRE AND ICE

Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I've tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.


перевод М. Зенкевича

Всё музыкальное развитие второго действия оперы «Смерть в Венеции» движется, как ни странно, по пути постепенного «замерзания», оцепенения. Это не та манновская испепеляющая страсть при внешнем спокойствии и безуспешных попытках «сохранить лицо». Это именно оцепенение, чисто бриттеновский экзистенциальный холод. И этот холод далёк от пресловутой «холодности» Адриана Леверкюна – хотя бы потому, что надо уметь сочинить Девятую симфонию (или нечто сопоставимое с ней), чтобы её «отнять» у человечества. Дело тут не только и не столько в мастерстве, сколько в той титанической мощи, которая проистекает, как ни парадоксально, из невероятной любви, любви к жизни, воли к жизни – вопреки. Там, где у Адриана звучит крик «этого не должно быть», у Бриттена слышится продолжение этой формулы – более «охранительное», но, по большому счёту, не менее беспросветное. «Этого не должно быть, но оставьте лучше, как есть, ведь иначе – вообще «не быть», ведь то, что должно быть, невозможно».
Бриттеновское «вопреки» отчасти сближается с «вопреки» Т. Манна – в том ощущении всеобщей «неправильности», неразрешимости вопросов добра и зла. Однако Бриттен далёк от всепоглощающей трагедийности как «Фаустуса», так и «Смерти в Венеции» − и от подспудного апологетического оттенка этих творений. Стихия Бриттена – не столько сама трагедия, сколько комментарий в ней, так же «извне» воспринимается и трагический катарсис. Бриттеновское отношение к слушателю можно было бы назвать более «щадящим», чем отношение к читателю Т. Манна. Тексты последнего предполагают (и осуществляют) постепенное вовлечение читателя в свою орбиту, заставляя его – часто помимо собственной воли и, казалось бы, намерений автора – проживать время каждого персонажа – и его страдания. Но, тем не менее, восприятие Бриттена оказывается не меньшим испытанием для слушателя – как раз по причине того, что Бриттен не так уж легко «раскрывает душу», и всегда автор как бы «не при чём», однако, в истинно английском духе, позволяет обо всём догадываться. И этот разрыв между «здравым смыслом» музыки и сценической реальностью обладает эффектом поистине ошеломляющим – особенно в операх «Поворот винта» и «Смерть в Венеции».

читать дальше

При всей разнице мировоззрения, при всех различиях в разработке материала, очень многое роднит Б. Бриттена и Т. Манна. Но, прежде всего, это болезненно-трепетное отношение к жизни человека в искусстве и человеческой жизни в целом. К нашей жизни, «тленной и прекрасной», часто нелепой и смешной, нередко бестолковой и даже никчемной, несправедливо превозносимой и столь же несправедливо презираемой – но всё же прекрасной и вопреки всему достойной.

@темы: разум и чувства, музыковедение, мои тексты, занимательная конспирология, Т. Манн, Britten

20:23 

Бриттен и "Доктор Фаустус". Продолжение

L'oiseau rebelle
В романе Т. Манна Адриан сочиняет комическую оперу "Love Labour's Lost" ("Тщетные усилия любви") по Шекспиру. Как вспоминает друг Адриана Серенус Цейтблом "дальний его прицел,
в высшей степени невагнеровский и как нельзя более чуждый стихийному демонизму, представлял собой возрождение оперы-буфф в духе изощреннейшей издевки над изощренностью, нечто виртуозно манерное и в то же время глумящееся над вычурностью стиля, над тем эвфуизмом, в который позднее впало изучение классической древности» [Полное собрание сочинений, т.5; стр. 214]

и ещё эмоции по поводу "холодной" музыки

Естественно, в фильме мы видим постановку оперы "Сон в летнюю ночь", в реальности написанной Б. Бриттеном в 1960 году. Звучат два отрывка из первого действия оперы - любовная клятва Гермии и Лизандра и песня-заклинание Оберона о волшебном цветке. Музыка Бриттена вписывается в контекст абсолютно достоверно особенно при исполнении на немецком языке

@темы: околомузыкальное, Т. Манн, Doktor Faustus, Britten

20:17 

Бриттен и "Доктор Фаустус"

L'oiseau rebelle
Пост навеян фильмом "Доктор Фаустус" 1982 года, где музыка вымышленного композитора Леверкюна озвучивается произведениями Бенджамина Бриттена.



У меня были несколько иные звуковые представления музыки Адриана. Например, очень западает в душу неоконченная опера "Доктор Фауст" (1924) Ферруччо Бузони. И всё же выбранные для фильма фрагменты удивительно резонировали с духом манновского героя. Кстати, именно из-за музыки Бриттена Руди Швердтфегер (по книге скрипач)превращён в виолончелиста - ради исполнения прекрасного речитатива из третьей части бриттеновской Симфонии для виолончели (1964). В реальности посвящена М. Ростроповичу; в фильме именно это сочинение Адриан "дарит" Руди



В сцене, где Адриан сидит возле рояля, совершенно опустошённый после известия о смерти Руди, звучит вступление к романсу Бриттена из цикла "Серенада для тенора, валторны и струнных" ор.31 (1943). В основе романса - то же самое стихотворение У. Блейка о больной розе, в груди которой затаился червь, которое, по Манну, использует и Леверкюн в его вокальном цикле. Мне не удалось найти сведения о том, был ли известен Т. Манну бриттеновский цикл. А жаль, потому что это помогло бы представить тот звуковой образ, который складывался у писателя, когда он словами творил музыку своего героя. Кстати, именно в 1943 году Манн начинает работу над "Доктором Фаустусом".

Здесь можно послушать "Серенады". Стихотворение Блейка - 3-я часть, "Элегия".
http://goodmorningbritten.wordpress.com/2013/09/23/listening-to-britten-serenade-for-tenor-horn-and-strings-op-31/

Также можно послушать здесь http://music.yandex.ru/#!/album/188416

стихотворение Блейка

@темы: разум и чувства, музыковедение, мои тексты, занимательная конспирология, Т. Манн, Doktor Faustus, Britten

Partitur

главная